Гражданская война, подступившая ко второй по численности (160 миллионов) и единственной ядерной державе мусульманского мира, выводит Пакистан в число горячих точек планеты. Хитросплетения конфликта между тремя политикоформирующими группировками - военно-клановой (они же - "созидатели"), прозападно-компрадорской (они же - "популисты") и исламистской (то есть, "улица") - вторичны из-за того, что каждый видит будущее страны по-своему, и ресурс общенационального компромисса близок к трагическому нулю.

События в Равалпинди ставят вопрос о поиске каждой из группировок новых союзников, прежде всего, внутренних. В этом смысле теракт 27 декабря - это только начало… И весьма вероятно, что внутринациональная пестрота скорее приведет к войне всех против всех, чем разведет пакистанцев на "законников" и мятежников. Полностью не исключается и распад страны. Тем более что главные "уличные" противоречия разводят местных и пришлых еще с 1947 года, когда раскололась Британская Индия. Пришлые носят название "мухаджиры" и считают себя скрепером пакистанской государственности. Роль ислама как идейной основы национального единства в этом смысле переоценивать не следует. Пакистанцы молятся почти одинаково, но в разных мечетях, которые периодически захватывают или поджигают.

Причиной тому - вековечные разногласия между оседлыми, поэтому, более цивилизованными пенджабцами (75 миллионов) и кочующими, часто не знающими слова "Пакистан" пуштунами (15 миллионов). К ним ситуативно тяготеют еще более самостоятельные - белуджи (4 миллиона). Оставшиеся 65 миллионов живут мерками традиционного ислама, периодически напоминая "чуждому" и "бурлящему" Исламабаду о произошедшем в 1971 году отделении от Пакистана его восточного ядра - нынешней 150-миллионной Бангладеш. На межобщинные конфликты накладываются многочисленные и трудно понимаемые европейцами сословно-клановые. Подавляющее большинство пакистанских силовиков - пенджабцы-мухаджиры. Не упрощает ситуации и короткая скамейка политических запасных: в обойме власти находятся даже не десятки - единицы сколько-нибудь узнаваемых фигур, часто гастролирующих между прародиной и Западом.

Нередко забываемым фактором внутри- и внешнеполитической жизни страны стали последствия десятилетней (1979-89 гг.) кампании шурави в Афганистане. В то время Исламабад получал не только политическую поддержку со стороны Вашингтона, но и немалую материальную подпитку ото всех, кто сострадал "жертвам советской оккупации". Тогда же Индия считалась другом Москвы. Теперь Вашингтон крепче дружит с Дели, где Мушарраф родился. А Пакистану от прежней эпохи достались базы "талибана", сменившего главных противников, 60-процентная неграмотность, да привычка - пусть и избранных - жить на широкую ногу. Мог ли на этом фоне сорваться теракт?

Вместо ответа - "концентрированная" хроника. Остроту нынешней ситуации задало особо жесткое и поспешное разделение некогда общего с индусами народа. Разделения именно по религиозным баррикадам. Они возводились без учета этнокланового баланса полумиллиардной (!) по тому времени Британской Индии - часто по границам, прочерченным по командирской линейке.

Поэтому развод "материнского" государства сопровождался едва ли не самой чудовищной в ХХ веке религиозной резней, стоившей жизни более чем миллиону человек при 20 миллионах (мировой рекорд) беженцев. Последующая за этим череда индо-пакистанских войн и ежемесячных пограничных инцидентов «закрепила» в стране военно-диктаторский режим с имплантированными в него элементами традиционного исламского общества. Оно, однако, не препятствует систематическому силовому захвату власти, в том числе, с последующей казнью прежнего лидера. Так произошло с отцом Беназир Бхутто - Зульфикаром Али в 1979 году.

Его повесил генерал Зия-уль-Хак, в свою очередь погибший в "рукотворной" авиакатастрофе в 1988 году. С персидскими корнями (значит, "без роду-племени"), да еще уроженка "кабацко-тлетворного" Карачи "либералка" Беназир Бхутто, позднее ставшая премьером, надолго у власти не удержалась. Причиной тому стали нескончаемые расследования убийства отца, а также обвинения в коррупции госчиновничества.

Но и к мздоимству в местной среде отношение неоднозначное. Для прозападных модератов и особенно исламистов - это преступление. Для "державников" - форма сохранения преемственности власти. "Дважды" наследника Беназир (по премьерскому прошлому и после ее убийства) - Наваза Шарафа - в 2000 году сверг нынешний, переизбранный в октябре с.г. президент.- Первез Мушарраф. Ему не по пути ни с исламистами, связанными как минимум с Талибаном, максимум - с Аль-Каидой, ни с "популистами, толкающими страну к гражданской войне".

Мушарраф вряд ли был заинтересован в убийстве своей нынешней визави - пусть бы она вернулась в Лондон. Но сегодня вопросы ставится иначе: сохранит ли он контроль над силовиками, ныне поровну недовольными курсом президента. Для одних он - оголтело прозападный (то есть, антиисламский), для других - недостаточно прозападный ("поэтому Америка отвернулась к индусам").

У кого в "прикосновенном" - в этом случае - "запасе" окажется ядерное оружие? И последнее: намеченные на 8 января 2008 года парламентские выборы или их отмена станут одним из главных событий в истории Пакистана. За ними…