Смертный бой за Берлин / Новости / Информационное агентство Инфорос
Оцените статью
Смертный бой за Берлин

Смертный бой за Берлин
Конец апреля и первые дни мая 1945 года — время решительного штурма фашистской столицы. С продвижением советских войск к центральной части Берлина сопротивление гитлеровцев резко усилилось. Каждую улицу, каждый дом приходилось брать с боем. О том, как это было, рассказывают участники штурма Берлина: москвич Герой Советского Союза Александр Ситцев и орденоносец-челябинец Евгений Козлов.

У порога Берлина

Форсировав Одер, мы оттеснили противника от береговой черты и заняли позиции на Кюстринском плацдарме, рассказывал Александр Ситцев. Отсюда должно было начаться наступление на Берлин. Силам 8-й армии под командованием генерал-полковника Василия Чуйкова, в состав которой входили мои бойцы (1-й батальон 117-го стрелкового полка 39-й гвардейской стрелковой дивизии), на первом этапе предстояло штурмовать Зееловские высоты. Это - гряда лысых холмов, высотой метров до 50, которая тянулась по левому берегу старого русла Одера. Нам сказали, что до Берлина - не более 60 км.

Мы знали: Зееловские высоты – мощный узел сопротивления, который защищают эсэсовцы, и битва будет тяжелой. Гитлер уверял, что "эту стену никто не свалит": сплошные траншеи на подступах, в которых солдаты стояли с частотой "ствол - к стволу", мощные фортификационные сооружения, всаженные в землю танки, зацементированные дзоты, система противотанковых средств и противопехотных заграждений.

В первой полосе обороны было три линии траншей "в полный профиль". Наши позиции находились в 150-200 метрах от первой линии немцев, мы видели друг друга из окопов. По инициативе маршала Жукова, командующего 1-м Белорусским фронтом, на протяжении примерно 1,5 километров, были расставлены автомашины с вмонтированными мощными прожекторами. На рассвете 16 апреля 1945 года, в 5 часов утра, "заиграла" артиллерия: "катюши" минут 40 решетили траншеи в первой полосе обороны. Потом мгновенно вспыхнул свет тысячи прожекторов: немцы были ослеплены и растеряны. Пленные признавались: "Были уверены, что русские применили какое-то новое оружие".

Мы использовали момент преимущества и бросились в атаку, легко смяв незначительное сопротивление трех траншей в первой полосе обороны. У меня был убит 1 солдат и 2 – ранены. Дальше нас ждала вторая линия обороны, уже у самых Зееловских высот. Мы пошли в бой в 10 утра, но тут же залегли, встреченные лавинным огнем из всех видов оружия. Нельзя было поднять головы. Мой батальон потерял 50 человек из 500, это – очень много. Доложил командиру, что пройти невозможно и услышал в ответ: "Сейчас будет нанесен новый мощный артиллерийский удар, после него - давай снова в атаку. Нужно укрепиться на второй линии".

Мы начали вторую атаку. Под прикрытием танков удалось немного продвинуться. Мы остановились примерно в 150 метрах от первых немецких траншей и стали окапываться. Все наши следующие попытки атаковать оказались безрезультатными – у немцев все было пристреляно и рассчитано, бешеный огонь отбрасывал нас, как щенков. Попытка командования войсками 1-го Белорусского фронта ускорить продвижение войск вводом в сражение в 1-й и 2-й танковых армий не привела к желаемому результату.

17 апреля командование дало команду авангардным подразделениям идти вперед, огибая Зееловские холмы. Высоты продолжали атаковать те, кто шел за нами, - вторые и третьи эшелоны. Мой батальон двинулся по правую сторону от холмов. Мы отбили атаки арьергардных постов и прошли дальше, оставляя высоты позади. К концу дня (17 апреля), после мощной артиллерийской и авиационной подготовки, оборона на Зееловских высотах была прорвана войсками 8-й гвардейской армии Чуйкова во взаимодействии с 1-й гвардейской танковой армией под командованием генерал-полковника Михаила Катукова. Отчаянное сопротивление немцев на Зееловских высотах продолжалось еще 2 дня, однако они были сломлены морально.

Мой батальон штурмовал фольварк с западной стороны высот. Этот замок-форт входил в систему Зееловской обороны. Он стоял на островке небольшого озера, с землей его соединял узкий мост. Мы предприняли две попытки штурмовать фольварк, но это не удалось. Немцы били фауст-патронами, пулеметами, гранатометами. Тогда пришлось пойти на военную хитрость: я приказал продырявить бочки с бензином и пустить их с моста в ворота замка, а потом выстрелом поджечь. Вскоре на территории фольварка вспыхнул сильный пожар. Через некоторое время в окне верхнего этажа мы увидели белое полотнище.

В сопровождении двух автоматчиков я отправился на переговоры. Лицо командира, майора СС, было обезволено нервным напряжением и смертельной усталостью. Он кивнул в знак согласия с нашими условиями и попросил о медицинской помощи для раненых – ими сразу же занялась наша медслужба. Остальные, сдав оружие, выходили на дорогу и строились. Ординарец доложил мне, что пленных - 365. Я курил самокрутку и наблюдал за майором, который вынул из кобуры свой вальтер и несколько секунд смотрел на него. Я даже подумал: застрелится! Но он бросил свой вальтер на землю, вытащил портсигар и тоже закурил.

Отчаянная схватка за каждый дом

Сдав пленных, мой батальон продолжал выполнять боевую задачу, наступая к центру Берлина в направлении парка Тиргартен. Пересекая одну из Берлинских улиц, наши штурмовые группы были обстреляны из пулеметов, установленных на втором этаже стоящего на противоположной стороне здания. Пришлось задержаться. Я принял решение уничтожить пулеметные точки из сорока пяти миллиметровых пушек. Командир батареи старший лейтенант Владимир Огурцов эту задачу выполнил.

Очищая от гитлеровцев дом за домом, квартал за кварталом, батальон подошел к парку Тиргартен, но был остановлен автоматно-пулеметным огнем, который велся гитлеровцами из-за густой изгороди. Началась перестрелка и переброска гранат через нее, мы задержались у стен парка. Нужны были решительные действия.

Я доложил обстановку командиру полка и попросил о поддержке батальона бронемашинами - они нужны были для того, чтобы пробить проходы в ограде парка для штурмовых групп.

К нам подъехали три самоходные установки ИС- 100, из которых одна сразу была подбита, а две другие отошли на 25-30 метров от забора. Я подошел к одной из них, чтобы показать командиру, где именно нужно сделать проход. Но в это время выпущенный фауст-патрон попал в лобовую часть самоходной установки, легко ранив ее командира и меня. Однако проходы были проделаны. Санитарка на ходу закрыла мне рану медицинским спецпакетом, но нервное напряжение было столь велико, что боли я не чувствовал. 2 мая 1945 года штурмовые группы батальона под моим командованием первыми вошли в парк Тиргартен, где и водрузили знамя Победы.

Шли последние дни войны. Конечно, не хотелось умирать! И как страшно было видеть смерть погибающих рядом товарищей! Моего любимого командира полка – подполковника Гриценко немецкий снайпер "снял" в Тиргартен-парке. Мы положили его на шинель и понесли к знамени, которое водрузили. Впервые в жизни я плакал...

В Берлин мы ворвались злые, уставшие и грязные, как черти

Советские войска вплотную приблизились к столице Рейха, но враг еще не думал о капитуляции, рассказывал Евгений Козлов Немецкие самолеты постоянно забрасывали в расположение советских войск листовки: "Русские, мы вас специально подпустили к Берлину, чтоб разбить в пух и прах, как вы нас в 1941 году под Москвой. Если хотите сохранить свою жизнь, сдавайтесь в плен, эта листовка будет для вас пропуском и гарантией". Ничего, кроме смеха, эти листовки у нас, конечно, не вызывали.

В ночь с 15 на 16 апреля  нам был зачитан приказ Сталина взять Берлин к празднику 1 мая и водрузить знамя Победы над Рейхстагом. Под утро пригороды города осветились залпом "катюш" – это был сигнал для всеобщего артиллерийского наступления. Задачей первого Украинского фронта, в состав которого входила 28-я армия, было нанести удар южнее Берлина, тем самым изолировать главные силы группы армий "Центр" от берлинской группировки. Бои приняли ожесточенный характер. Двигались потоками. Одна группа войск продвигается и закрепляется на небольшой территории, за ней следует другая, и так далее. Преодолевая сопротивление противника, нам удалось сломать главную линию обороны и 23 апреля выйти к черте Берлина. Ворвались в него, грязные, как черти, немытые, небритые. На многих еще была зимняя одежда. Зашли в город. Полнейшая тишина. Все прятались в подвалах.

Но это было лишь начало. Немцам отступать некуда, особенно отчаянно дрались эсэсовцы. Наступление в городе велось перебежками от одного занятого здания к другому, и так – на каждой улице. Город компактный: все дома – пять-шесть этажей. В развалинах зданий укрывались "фаустники", через оконные проемы с расстояния до ста метров их двухкилограммовые снаряды поражали наши танки. Поэтому пехоте вменялось в обязанность очищать здания от немцев. Мы выбивали гитлеровцев с нижних этажей, они уходили на верхние, а когда мы очищали верхние этажи, они опять появляются внизу. Нередко взятие дома заканчивалось рукопашной схваткой, только после этого продвигались вперед танки и начиналась зачистка следующего здания. Если встречались опорные вражеские пункты, их уничтожали артиллерией. А иногда выходила на прямую наводку "катюша" и уничтожала все живое.

Основные силы наступающих войск стремились к центру города, к Рейхстагу. Наша же дивизия двигалась по окраине, охватывая Берлин с юго-западной стороны. Кругом все горело и дымилось. Мы несли большие потери. Снайпер убил командира роты. Погиб и командир второго взвода. В ночь с 24-25 я получил приказ форсировать канал Тельтов и обеспечить переправу всему батальону. "Давай, лейтенант, твоя рота должна одним броском преодолеть переправу. Там метров 80, на все - 10 секунд", – скомандовал командир батальона. И вот в час ночи мы двинулись маленькой группой. Пробежали уже больше половины, когда нас увидели немцы и резанули очередью. Прятаться некуда – пространство открытое. Залегли. Секунда на размышление, и я крикнул: "За мной". Часть моих товарищей осталась здесь лежать. С трудом выбравшись на берег, мы вступили с немцами в рукопашную и выиграли схватку. А потом дали сигнал своим, что путь свободен.

На следующий день мы вышли к реке Шпрее. Под ожесточенным обстрелом перебрались на другой берег, но снаряды шли лавиной, и невозможно было подняться. Я пытался в бинокль разглядеть, как можно пробиться вперед. И в этот момент вдруг рядом раздался щелчок. Из левого глаза брызнула кровь. Помню, в голове промелькнула мысль: хорошо, что не правый, значит смогу стрелять. Но тут же упал. Бойцы вынесли меня из-под огня и переправили в медсанбат в пригороде Берлина Победу я встретил во львовском госпитале. Врач сказал: "Ты, Козлов, счастливчик: еще чуть-чуть, и конец тебе!" Меня спас бинокль. Осколок ударился в дужку, потерял убойную силу, и потом только вошел в переносицу. Я полностью потерял зрение в левом глазу – сместился хрусталик. Для того, чтобы вернуться в строй, надо было пройти медкомиссию и, конечно, окулиста. Надо было видеть первые пять строчек, и меня научили - выучи таблицу, делов-то! Так я "прошел" окулиста и получил справку о том, что годен к службе.

Выписался через два месяца, и отправился искать свою часть. В Дрездене мне сказали, что полк находится в Чехословакии и через несколько дней вернется. И когда наша дивизия вернулась, я ужаснулся: из моих товарищей в живых остались единицы. Я снова возглавил свой взвод и мы двинулись домой, через Германию и Польшу. Делали по 25 километров в сутки, через каждые три дня похода сутки отдыхали.

При переходе границы СССР случился забавный случай. Шли через Западный Буг по длинному деревянному мосту, который во многих местах был разрушен. Мост настолько шаткий, что идти в ногу никак нельзя, рухнем все. И вдруг с родной стороны мы услышали марш, и сами собой ноги вступили в строевой шаг. Мост прогибался, раскачивался. Я кричу изо всех сил: "Не идите в ногу – сейчас рухнем вниз!" Но куда там! Радость переполняла, уже никто ничего не слышал. Вышли на берег, прошагали еще метров 800. Остановились. Солдаты опустились на колени и ладонями ощупывали землю, а некоторые приникали к ней, целовали...
Оставить комментарий
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Еще по теме «День Победы»:

03.09.2019
Халхин-Гол: одна победа на двоих
02.09.2019
Поляки пригласили агрессора, но «позабыли» освободителя
31.08.2019
Так кто же одержал победу в борьбе с нацистской Германией?
16.08.2019
Россия пригласила Трампа, Ким Чен Ына и Джонсона на празднование Победы
13.08.2019
В Приамурье с памятника погибшим в ВОВ уберут изображение солдат НАТО
31.07.2019
В Ульяновске завершился конкурс подразделений ВДВ «Миротворец-2019»
26.07.2019
Польша направит Путину приглашение на годовщину освобождения Освенцима
18.07.2019
Макрон примет участие в торжествах в Москве в честь 75-летия Победы
04.07.2019
Политолог о праздновании юбилея Победы
29.06.2019
Трамп очень серьезно рассматривает возможность посетить Россию в мае 2020 года
28.06.2019
Ушаков: Трамп позитивно отреагировал на приглашение на юбилей Победы в Москве в 2020 году
13.06.2019
Соловьев ответил на слова Дуды о превосходстве поляков над русскими
04.06.2019
Лавров: Запад не заставит Россию отказаться от празднования Дня Победы
13.05.2019
Останки советских солдат, погибших в Великую Отечественную, перезахоронены в Эстонии
Загрузка...

Сообщите об орфографической ошибке

Сообщить
Выделенный текст слишком длинный.