По аналогии с Восточной Европой
Уже в нынешнем году произошли едва ли не самые драматические изменения в новейшей истории арабского мира. И хотя политические процессы в нем не завершены, специалисты сходятся в главном – регион из периода относительной предсказуемости перешел в фазу не просчитываемой турбулентности, задаваемой извне. Поскольку "козни Люцифера" не изобличить даже арифметикой, сверимся со здравым смыслом.
На мой взгляд, арабский мир чем-то схож с православным славянством. Русские и, скажем, македонцы – никак не соседи, хотя при желании могут друг друга понять и вообще наделены одинаковыми окончаниями отыменных фамилий на "-ов". В политическом же прошлом даже Россию-освободительницу и освобожденную Болгарию развели по разные стороны баррикад обе мировые войны.
Арабский мир еще менее консолидирован. Вспомним: даже при внутренних, правда, ситуативных, и выраженных внешних интеграционных предпосылках проект Объединенной Арабской Республики в 1958 – 1961 годах (Египет плюс Сирия) потерпел неудачу. Так что череду антиправительственных выступлений в соседних, но далеко не близких друг другу странах "принципом домино" никак не объяснишь. Он-то проявляется на общей для "костяшек" социально-политической плоскости. Но и тогда первый толчок задается извне. Как и нынешние ближневосточные подвижки.
Проект ББСВ соответствует планам переформатирования североафриканского и центральноазиатского пространств ради создания зоны долговременного управляемого хаоса. В практическом смысле этому региону уготована роль пусть и не "турбулентного", но все же некоего аналога Восточной Европы. Той, что гордится принадлежностью к "общеевропейской цивилизации", но "не нужна" никому, кроме Америки. По аналогии с восточными европейцами, ББСВ может сколь угодно ощущать себя частью арабской, суннитской или исламской цивилизации. Но решать за него будут те же.
Почему американцы спешат?
Потому что на Ближнем Востоке да и во всем мусульманском мире многое стало зависеть от саудитов и Ко, ставших самодостаточными регуляторами глобальных энергетических, а следовательно, и финансовых потоков. При этом порядка 150 из более 300 саудовских "исламских центров" (от Балкан до Индонезии) локализуются все тем же ББСВ. Так укрепляется база не столько исламского влияния (чего его укреплять в мусульманских-то странах?), сколько именно саудовского. Когда же саудиты осознали себя владельцами как минимум трех из 14 триллионов сомнительно обеспеченных американских долларов, на ближневосточной "палубе" послышался опасный ропот.
Пока дело не дошло до бунта, в Вашингтоне решили предупредить Эр-Рияд примером его соседей. Тем более что фактически арабское обновление началось не с предновогодних (2010 г.) беспорядков в египетской Александрии, а с одновременного разоблачения американцами тайного флирта саудитов и Пакистана – ядерной, заметьте, державы. Кстати, не потому ли спустя полгода ликвидировали бен Ладена, чтобы предъявить место его пребывания – недалеко от пакистанской военной академии в Абботабаде, вокруг которой чужие не живут? Это во-первых.
Во-вторых, политические подвижки безотносительно саудитов неизбежно обновят состав и потенциал региональных экономических партнеров Запада – строптивых в том числе. Их послереволюционные заботы не только поубавят ностальгию по вчерашним планам-соблазнам, но и усилят зависимость от сиюминутных доноров-спасителей. Почти по так называемому стокгольмскому синдрому заложника. При зубной боли, как известно, ни о чем другом не думается. Тем более что эмиссия их суверенных валют зависит от долларовой выручки, а держат они ее в американских же ценных бумагах. Существенней, впрочем, другое: недалеко те времена, когда нерукотворные богатства придется не делить, а отнимать. В последнем случае сподручнее иметь дело с партнерами "турбулентными", поэтому не жадными...
В-третьих, впервые после Второй мировой войны возникла перспектива кардинального вытеснения России из региона. Речь идет о предсказуемом – при смене власти в Дамаске – закрытии последней средиземноморской базы российского ВМФ в сирийском Тартусе. И хотя победа сирийской оппозиции еще не факт, догадливый учтет, чьи "канонерки" тут "в законе", а чьи – нет. Показательно, что одним из первых внешнеполитических шагов новых ливийских властей стал отказ от российских военных поставок. При "подвешенности" прочих контрактов – суммарно на 4 с чем-то миллиарда долларов. Как говорится, учите матчасть...
Концептуальные трудности
Насколько же предрешен исход нынешних ближневосточных событий? Иными словами, насколько реализуем проект ББСВ? На первых порах многое зависит от реакции прежде всего саудитов. Точнее – от доли, которую они получат от американского "бигмака". Саудиты могут поддержать проект на условиях западной "нейтрализации" Ирана. Но кто и как это гарантирует? Так или иначе "инородцы" редко выигрывают на мусульманском поле, если за них не выступают сами же мусульмане. Да и на какую перспективу рассчитан проект? На те же 12 лет?
Кстати, примерно столько же лет разделяют два симптоматичных обстоятельства – формирование в конце 1980-х годов исламистского "интернационала" для борьбы с тогдашним просоветским Кабулом и террористическую атаку на США в 2001 году. В нашем же случае местом действия, а заодно и субъектом преобразований является арабская улица, которая на Ближнем Востоке всегда исламистская. Ей противостоит армия, традиционно придерживающаяся более светских, но националистических воззрений. Кто в этом "тандеме" станет проводником управляемого хаоса? Кто, когда и под каким флагом попытается побороть смуту?
Во всех "преобразованных" странах пока устанавливается по-разному проявляемая охлократия, то есть власть толпы во главе с малоизвестными чиновниками или перебежчиками из прежних правящих кругов. Пока не установилась новая иерархия, управлять хаосом будет легко, но бесконечным он не бывает. Отсюда вопрос о концептуальной проработанности проекта ББСВ.
Одним из его авторов считается Залмай Халилзад – первый высокопоставленный дипломат США мусульманского (пуштунского) происхождения. Он же известен как автор идеи "демоисламского Афганистана", то есть сочетающего в себе ценности западной демократии и традиционного ислама, что звучит вообще как оксюморон. А каково будет встроить в проект ББСВ незатухающий палестино-израильский конфликт? Или конфронтационные амбиции Турции, не в меньшей степени, чем саудиты, претендующей на региональное, а то и общеисламское лидерство?
Меньше вопросов оставляет международно-правовой итог арабского обновления. Ливийская хроника указывает не просто на возобладание силовой составляющей в международных делах. Подверглась слому международно-правовая система. Произошедшее с Ливией и лично с полковником Каддафи "растащено" на такое количество казуистических допущений-обобщений-усечений, что сам параграф, разделяющий агрессора и его жертву, предстал публицистическим оправданием действий сильнейшего. Иначе как связать изначальный ооновский запрет на боевую деятельность ливийских ВВС со штурмом Триполи, а заодно и Сирта британскими и французскими коммандос? ООН приняла свыше 150 рекомендаций по "внешней воздержанности от внутреннего конфликта". Не включить ли сюда неучастие в нем чужих спецназовцев?
По законам информационной войны
Еще карикатурнее выглядит общекомандная перестройка западных СМИ в органы информационной войны. В репортажах о Сирии не менее шести раз "полиция расстреляла похоронную процессию". Можно подумать, что в сирийской полиции служат патологические убийцы и неизлечимые идиоты.
Так же шесть раз фигурировали телесюжеты о нанесении авиацией Каддафи ударов по "безоружным повстанцам". И никто из "свободной прессы" не озаботился ни абсурдностью самого словосочетания unarmed rebel (почти вооруженный пацифист), ни отрывом "небесной" картинки от "земной", ни тем, что один и тот же эпизод снят с нескольких ракурсов...
Не менее показательно то, что вездесущие американские СМИ воспроизводили кадры, отснятые в основном европейскими репортерами. Это похоже на операцию прикрытия главных действующих лиц. Что соответствует стратегическому масштабу событий, объяснимых лишь проектом ББСВ.
А что же Россия?
С этой стороны оценим последствия арабского обновления для нашей страны. Пока что они главным образом моральные и экономические. И Ливия тому подтверждение. В случае падения режима Башара Асада последствия могут быть и политическими, прежде всего военно-политическими. Не только об угрозе потерять сирийскую базу, а заодно и доступ на арабские рынки вооружений уже сегодня следует думать нашим военным специалистам. События на ББСВ едва ли не впервые воплотили в жизнь принципы "теплой войны". Не как переходного этапа от холодной к горячей, а в качестве прообраза военно-политических конфликтов XXI века.
При неисключаемом приближении зоны управляемого хаоса к Кавказу последствия для нас могут стать витальными. Ибо в современном конфликте верх одерживает тот, кто встраивается в проект сильнейшего. В глобальной войне "смыслов и интерпретаций" мы сколь-нибудь союзничаем с Западом лишь по северокавказской тематике. Ради поддержания хотя бы видимости международного антитеррористического фронта с нами соглашаются, что Доку Умаров и Ко – это преступники, а не "безоружные повстанцы". Но если на нашу сторону Кавказского хребта вдруг посмотрят иначе, то гексоген станет средством суверенизации "снизу", а федерал – террористом.
При любом будущем ББСВ на этом поле мы "играем вторым номером". С этим нам предстоит считаться, как с законом Ньютона. А вот собственная информационная "гигиена" уже сегодня становится фактором нашей национальной безопасности. В том числе при осмыслении не столь уж далеких от нас ближневосточных перипетий. Безотносительно свободы слова нельзя давать равное время Богу – для провозглашения 10 заповедей и дьяволу – для их опровержения.
Источник: Санкт-Петербургские Ведомости
