Политические мифы о России. Часть I / Новости / Информационное агентство Инфорос
Оцените статью
Политические мифы о России. Часть I

Поскольку Россия до сих пор конкурент и противник, мифы о ней никуда не исчезли

25.05.2016 12:03 Владимир Медынский

Политические мифы о России. Часть I

 «Мифы о себе есть абсолютно у всех народов. Обычно это мифы положительные — в них народ предстает немного лучше, чем он есть на самом деле. Англичане видятся самим себе деловитыми и честными, свободолюбивыми, преданными короне и своей стране. Американцы считают себя прирожденными демократами, не терпящими никакого неравенства и несправедливости между людьми. Немцы — чувствительными, трудолюбивыми и добродушными.

 Каждый такой миф — приятное упрощение, в котором нет места для негативных сторон народного характера или черных пятен в истории народа.

У всех народов есть мифы о своих соседях. Это мифы и положительные, и отрицательные, черные: кого-то любят, кого-то и не очень.

Мифы рождаются в народном сознании. Но их порой используют и для политики. А другие мифы специально создаются для ведения политической пропаганды. Целью создания подобных мифов является легитимизация власти, полученной в результате переворота или революции. Тогда на свет Божий извлекаются положительные мифы о новой власти и создаются черные о старой.

Черные политические мифы создаются и о целых народах. В Британии XVII и XIX веков сформировался громадный пласт мифологии об ирландцах. По страницам газет расхаживал эдакий «Пегги» — аналог «тонкошеего Аарона» или «русской свиньи Ивана». Вечно пьяный, безответственный и нелепый ирландец Пегги изображался дураком и бездельником, не способным научиться чему-то путному. Вечно у него по 10 детишек, которых он не способен прокормить, вечно он влипает в разные идиотские ситуации, вечно пропивает имущество. Если «Пегги» И голодал, то исключительно по причине собственной скотской сущности, безответственности и неумения работать.

В 1848 году в Ирландии случился неурожай. От страшного голода умерло больше миллиона человек, а еще полтора миллиона уехали в Америку. Не будь мифа о противном, тупом «Пегги», британцам было бы неудобно смотреть в сторону Ирландии. А так миф позволял снять комплекс вины, возложив ответственность за произошедшее на самих «неправильных» ирландцев.

Таковы же и черные мифы о неграх в США. Почему они рабы? А потому, что — сущие дети, не способные жить самocтoятeльнo. И умственно они отсталые, — до самых тупых белых им далеко-о. Грязью заросли, сучьи дети, даже арифметике научиться и то не могут. Отпусти их на волю, — им же самим только хуже. И к тому же криминальные типы. Кто совершает 80 % всех преступлений? Негры! Всех белых женщин перенасилуют, дай им только волю, негодяям.

Другие мифы, еще страшнее, идут в ход, когда надо идеологически бороться против серьезного геополитического врага.

Таков хотя бы миф, а вернее целый набор мифов XIX и ХХ веков о немцах — поголовных садистах, любителях маршировать и преступниках по нравственному убеждению. Немцев расписывали так, чтобы любое преступление против них выглядело бы совершенно естественным поступком. Чтобы даже обсуждать политику в отношении Германии стало бы невозможно, чтобы при одном упоминании о Германии и немцах сразу возникала бы чисто эмоциональная реакция. И любые доводы разума уже не воспринимались бы.

Черный политический миф о немцах возник в XIX веке, когда Германия стала конкурентом Британии и Франции. И ушел в небытие в середине ХХ века, когда Германия перестала быть врагом и сделалась стратегическим союзником. Тогда-то немцы из садистов и тупиц «превратились» в трудолюбивых и «хороших».

Таковы же черные мифы о России. Этих политических мифов так много, что их трудно, даже невозможно перечислить. В обойме и отвратительные дороги, и поголовное пьянство, и особая кровавость русской истории, и (ну, конечно же!) неумение работать, и жестокость русских, и их стремление завоевать весь мир, и их рабская сущность и многое-многое другое.

Черные мифы о России создавались не только для политического использования. Но практически все бытовые и литературные мифы были рано или поздно превращены в политические.

Бытовые и литературные мифы могут изменяться, даже меняться на противоположные. Стоит почитать Томаса Манна и Эриха Марию Ремарка, чтобы убедиться: в начале ХХ века в Германии русских считали добрыми и веселыми людьми. А к концу 1930-х преобладало мнение о том, что русские — люди мрачные и свирепые. А современные немцы колеблются между комплексом вины перед русскими и представлениями о русских дикарях, которых надо учить пользоваться телефоном и унитазом.

Но вот черные политические мифы о России просто поразительно стабильны. Как и мифы о «Пегги», тупых неграх и жестоких индейцах, этот комплекс мифов повествует вроде бы о разных сторонах жизни страны и народа, но на самом деле формирует четкую и цельную картину. Передать ее можно примерно так:

1. Русские — народ, в психологии которого нет стремления регулярно работать, получить результат, хорошо организовать труд. Именно поэтому в России нет чистых уборных, хороших дорог, царит нищета и убожество. Царила, царит и будет царить, — ведь русским это очень нравится.

2. Русские — непосредственные и веселые дети, у которых игра легко становится жестокой и грубой, как у всех детей и дикарей. Распорядиться собой они не способны... Типично в этом плане использование летописного мифа о Рюрике. Вот мол, пример того, что только германцы могут принести русским государственность.

Если брать историю, до сих пор неизвестно, существовал ли вообще Рюрик.

А миф о Рюрике-цивилизаторе живет и живет, делая свое черное дело! Под Стокгольмом поставили даже памятник Рюрику — завоевателю и цивилизатору Руси.

3. Русские — рабы в душе, для них нормально почитание жестокой и грозной власти. Только авторитарную, деспотическую власть они уважают, только ее принимают всерьез. Демократия для них совершенно невозможна.

4. Российское государство не способно решать задачи развития, управления громадной империей. В ней царит азиатская деспотия, произвол и грубость нравов. Единственная цель российского государства — завоевание как можно большего пространства, покорение и эксплуатация соседских стран и народов. Это — сокровенная цель Российской империи, и что бы ни говорили сами русские, ничего другого от них ждать не приходится.

В 2006 году допелось мне с делегацией Госдумы России посетить Латвию. Прямо перед началом официальной (!) встречи между парламентариями двух стран в стенах Латвийского сейма нам вручили по экземпляру бесподобной книжицы «Три оккупации Латвии». Книга выпущена в черно-красно-белом переплете (четкая фашистская колористика). Ее издание — часть государственной политики, книгу непременно вручают всякому официальному лицу, приехавшему из России. Образец дипломатичности и просто вежливости ...

Под тремя оккупациями имеются в виду советская оккупация 1939 года, оккупация нацистами в 1941-1944 голах и советская оккупация 1944-1991 годов. Первой оккупации посвящено страниц 10, германской — 2-3 странички, а основная часть книги, страниц 100 — исключительно о «третьей оккупации».

Забавно, что о немецко-рыцарской оккупации со времен XIII века в книге нет. Видимо, превращение Латвии в колонию Тевтонского ордена, Ордена меченосцев и потом Ливонского ордена оккупацией не считается.

Ни о какой другой стране не сочинено столько политических черных мифов, как о России. В этом отношении мифы о России — явление в мировой истории уникальное. И эти мифы настолько живучи, что невозможно объяснить их повление и сверхдолгую жизнь простой случайностью.

Сами по себе, независимо от породившей их реальности, такие мифы — важный фактор международной политики.

Объяснить явление можно следующим: Россия уже двести пятьдесят лет, с середины XVIII века, является главным конкурентом и геополитическим противником Запада. Как только стала «противником», так и возник комплекс черных политических мифов. Поскольку Россия до сих пор конкурент и противник, мифы никуда не исчезли.

Уникально в истории и другое — нигде и никогда черные мифы о стране не имели внутри нее самой такой устойчивой поддержки. Чтобы не писали французы и англичане, немцы никогда не соглашались с тем, что они — народ садистов и полудурков. Как бы ни рассказывали французы о запойных пьяницах-англичанах, в Британии отвечали не киванием головы, а возмущением и протестом. И сочиняли ответные мифы, «обидные» для французов. «Мы — пьяницы?! А „зато“ вы — развратники!».

В России не так. Какую бы глупость ни придумала пропагандистская машина Запада, в России обязательно находятся те, кто поддерживает этот миф. Иногда так «поддерживает» и творчески развивает, что уже непонятно, где родился этот миф, по какую сторону границы.

Например, миф о том, что русскую армию всегда били.

Небоеспособна она по определению. Если русские и побеждали, то исключительно ценой колоссальных потерь, заваливая трупами вражеские траншеи.

 Происхождение именно этого мифа известно: он сочинен в 1820-е годы бывшими офицерами армии Наполеона, участниками похода 1812 года. Они приписывали русской армии совершенно фантастические потери, в сотни тысяч и миллионы людей.

Эта байка не выдерживает никакой, даже самой поверхностной критики. В Бородинском сражении погибло 58 тысяч французов, в том числе 47 генералов. Русские потери — 44 тысячи человек, в том числе 23 генерала.

За всю же кампанию 1812 года потери русской армии не превысили 80 тысяч человек ранеными и убитыми, 100 тысяч заболевшими и обмороженными, 5 тысяч пленными. Потери же французов составили не менее 200 тысяч убитыми и ранеными, 100 тысяч обмороженными и заболевшими и 250 тысяч пленными. Почти все раненые тоже попали в плен.

Фактически вся армия, все 600 тысяч, перешедших русскую границу 12 июня 1812 года, была уничтожена и пленена. После катастрофической для французов переправы через Березину в ноябре 1812 года бежало из России не более 7 (по французским подсчетам — 25) тысяч человек. Уже не армия, даже не остатки ее, а толпа, кучка случайно спасшихся.

Так вот, большая часть создателей этого мифа сами прошли русский плен и в этом плену, кстати, далеко не бедствовали. В основном вели они себя в плену достаточно отважно и «Наполеон капут» вроде не кричали. Но, вернувшись в «прекрасную Францию»; не удержались от мелкой виртуальной мести победителям. В самой Франции их россказни, кстати, не вызывали большого доверия.

Мелкий реванш за 1812 год во Франции виден порой и сегодня.

В Париже в знаменитом Музее Инвалидов я увидел в магазине на прилавке книгу, которая начиналась словами: «В России и сегодня есть люди, которые верят словам советских школьных учебников о том, что русские под Бородино победили или, по крайней мере, заслужили почетную ничью. Но все серьезные историки знают — русские «на самом деле» были разгромлены ...» Вот так!

Называлась эта богато изданная иллюстрированная книга «скромно»: «1812. Победа под Москвой». Даже Наполеон в своих воспоминаниях не решился приписать себе и тень победы под Бородино! По его словам, «французы были достойны того, чтобы победить, а русские: заслужили снискать себе славу непобедимых».

О гениальности наших полководцев в самой России говорят очень мало.

Например, у Льва Толстого Кутузов — это такой патриархальный дедушка. Не деятельный полководец, а просто какой-то Илья Муромец на печи! Главное его достоинство, что он ни во что не вмешивается, давая событиям течь естественным образом ...

Сегодня мало кто помнит, что в армию, действовавшую против Наполеона, Кутузов прибыл с фронтов другой войны, Русско-турецкой 1806-1812 годов.

В 1795 году был подписан договор Турции и России о недопущении французов на Балканы. В 1806 году наполеоновские дипломаты убедили турок разорвать этот договор и объявить России войну: Наполеон обещал отдать туркам Крым и Грузию.

 Война велась на суше и на море, рассказывать о ней можно долго. Вероятно, не будь нашествия Наполеона, 1812 год запомнился бы как год блестящей победы Кутузова над турками.

В 1811 году стало очевидно, что надо любой ценой вывести турок из войны. Шпионы доносили, что Наполеон планирует использовать турецкую армию для нашествия на Россию, по сути, как одну из своих армий. И тогда Кутузов планирует и проводит совершенно гениальную операцию. Разгромив врага под крепостью Рущук (турки потеряли порядка 5 тысяч человек, русские — 500), он взорвал Рущукскую крепость и стал отступать на левый берег Дуная.

Турецкая армия потянулась за ним: русские отступают!

На правом же берегу Дуная высилась турецкая крепость Слободзея. Никто не ждал, что Кутузов обрушится именно на нее: основные турецкие части стояли лагерем в стороне. И вдруг Кутузов захватывает крепость! Уже взяв Слободзею, он решительно наступает на основные силы турецкой армии. Турки бросают в бой все силы.

Слободзея укреплена со стороны реки (северная сторона), она и построена, чтобы встречать угрозу с севера. С юга у нее очень слабые укрепления.

Якобы поэтому Кутузов, бодро начав наступление, по ходу его «передумывает» и отступает обратно в только что захваченную крепость. Первая же атака осмелевших турок — и они легко, почти без потерь, отбивают крепость обратно. Правда, со стороны защитников, русских, потерь тоже нет, потому что на самом деле они не столько обороняются, сколько с видимой спешкой переправляются обратно на свой берег, бросив Слободзею на произвол судьбы. Турки воодушевлены!

Развивая наступление, они энергично форсируют Дунай и смело с ходу захватывают плацдарм на левом берегу. Кутузов дает им закрепиться на плацдарме, но дальше не отступает. Напротив, приказывает немного отойти и рыть полукругом около плацдарма окопы, укрепляться. Со стороны это выглядит, будто русские бегут. В действительности они отходили строго по приказу, внешне создавaя видимость паники. Турки интерпретируют эти события по-своему: «Ага! Кутузов зарылся в землю, переходит к обороне! Необходимо сосредоточить все силы именно здесь, и Кутузов скоро побежит!»

Турки переправляют от Слободзеи все новые и новые силы и скапливаются на плацдарме. И тогда Кутузов тайно разделяет свою армию! Резервный корпус генерала Е. М. Маркова (15 тысяч пеших, 2,5 тысячи конных, 38 орудий) получает приказ незаметно перейти реку в нескольких верстах в стороне от места основных событий — на правый берег и с незащищенного тыла опять напасть на крепость! Повторюсь: крепость защищена только со стороны реки.

Офицеры Кутузова в шоке: зачем старику нужно было форсировать Дунай и штурмом брать крепость (а взяли с налета — легко!), затем начать наступление на основные силы турок. Но, едва обменявшись с ними парой залпов, тут же дать приказ спешно отступать, бросить крепость и переплавляться назад, на «свой берег». Ну, совсем спятил старик фельдмаршал! К слову, так же будет о нем думать и вся недальновидная имперско-военная верхушка России в кампании с Наполеоном. Пока не увидят, что армия непобедимого Бонапарта попросту «растворилась» на русских просторах благодаря гениальной стратегии Кутузова и Барклая.

Но вернемся на Дунай, в осень 1811 года. 2 октября Марков громит немногочисленные турецкие войска, еще оставшиеся на правом берегу Дуная. Он опять захватывает крепость Слободзею — так же легко, как ее только что захватили турки. И всеми силами удерживает ее. Приказ по гарнизону Слободзеи: «Держать крепость любой ценой! Стоять насмерть!»

Турецкая армия со всем своим командованием оказывается на «плацдарме» между русскими редутами с одной стороны, и Дунаем и крепостью — с другой. Вокруг русские окопы и флеши. Несколько атак турок захлебываются. Весь «плацдарм» простреливается насквозь. Позади — ощетиненная орудийными стволами Слободзея.

Самое забавное: окружив турок на ими же захваченном «плацдарме», Кутузов переходит к своей излюбленной тактике — успех не развивает и как бы вообще ничего не делает.

Через месяц у турок начинается настоящий голод, болезни, мор, а погода-то не май месяц. Русские даже не пытаются атаковать, лишь держат «котел» закрытым. Турки и так каждый день теряют сотни бойцов. Потери русских в процессе поддержания «Дунайского котла» — ноль. Это излюбленная тактика Кутузова — избегать боя и ненужных жертв, когда время и так работает на тебя. Ее же применил Кутузов и полгода спустя.

В кольце, которое турки, в общем, сами себе устроили, оказалась вся верхушка турецкой армии! Пока соберут новую армию в Турции, В слободзейском лагере вообще никого не останется. Сам Великий визирь лично обращается к Кутузову с просьбой о мире. Там, в окружении его близкие родственники. Кутузову ничего не стоит раздавить их, уничтожить огнем или просто подождать еще месяц, пока они все не умрут от ран, голода, болезней. Но тогда — кровная месть, турки озлобятся и вспыхнет новая война. А Кутузову нужен мир. Поэтому Кутузов «дает себя уговорить», он согласен на почетную капитуляцию! 26 ноября 12 тысяч турецких солдат и офицеров (из 35 тысяч угодивших в «котел») выходят С барабанным боем и знаменами, шатаясь, бредут в сторону Турции.

Пока заключено только перемирие, русская армия стоит в Молдавии и Румынии. Бухарестский мир 16 мая 1812 года дал России территорию в 40 тысяч квадратных верст с населением в 200 тысяч человек. Турция признала российскими все территории в Грузии, которые добровольно перешли в подданство России. Было и много других пунктов договора, весьма привлекательных для России: о праве судоходства по Дунаю, о самоуправлении Сербии ...

Но главное — Кутузов фактически без потерь вынудил турок выйти из войны. Он сохранил для России и для войны с Наполеоном армию в 55 тысяч человек и не допустил выступления турок на стороне Наполеона.

Так же блистательно он действовал и осенью 1812 года.

Русская армия шла параллельно французам и не давала уйти из ими же разоренной местности! А в нужный момент, под Березиной, Кутузов ударил изо всех сил с разных направлений. Разгром под Березиной не отрицают даже те французские историки, у которых хватает совести писать о победе под Бородино.

Это поражение навсегда вошло идиомой «Березина» во французский язык. «Березина» в современном французском — это катастрофическое, полное поражение.

 «Березина» — так французские футбольные болельщики сегодня называют разгром с большим счетом.

Этот термин во Франции так же устойчив, как в России — шваль и шаромыжник. Слово «шаромыжник» произошло от «мон шер ами» — «мой дорогой друг»: так обращались к русским крестьянам умирающие с голоду французы. Ну, а особо кичливых плененных «французов из Бордо», видимо претендовавших на особое дворянское обхождение, наши заскорузлые смоленские мужички стали называть еще грубее — шваль — от шевалье, (всадник, дворянин, помните — «шевалье д’ Артаньян»). Видимо, были основания.

Бyдь в России такое же отношение к истории, как в Европе, у нас памятники Кутузову стояли бы в каждом городке по Минской дороге, а историю крепости Слободзея знал бы каждый мальчишка. А у нас, похоже, и Березину забывать начали…

Из книги Владимира Мединского, министра культуры РФ, доктора политических наук — «Мифы о России. О русском пьянстве, лени и жестокости».

 

Оставить комментарий
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Еще по теме «Политика»:

10.12.2017
В Рабате прошла массовая акция протеста против политики США
10.12.2017
Экс-премьер Румынии намерен создать еще одну правоцентристскую партию
10.12.2017
Великобритания в любом случае выступает за прозрачную границу с Ирландией
09.12.2017
Москва за текущий год выделила более $65 млн на оказание гуманитарной помощи по линии ООН
08.12.2017
МИД Белоруссии: политизация олимпийского движения недопустима
08.12.2017
Правительство Польши ушло в отставку
08.12.2017
Эксперт: у Саакашвили есть шансы устроить на Украине цветную революцию (ВИДЕО)
08.12.2017
Додон назвал угрозой безопасности Молдавии открытие в Кишиневе офиса НАТО
08.12.2017
Центр ОБСЕ по взаимосвязанности и зеленой экономике возможно разместят в Казахстане
08.12.2017
Госдеп: решение Трампа по Иерусалиму не затрагивает вопрос о границах Израиля и Палестины
08.12.2017
Первые консультации по созданию "большой коалиции" в ФРГ запланированы на 13 декабря в Берлине
08.12.2017
ABC: Трамп признал Иерусалим столицей Израиля под влиянием окружения
07.12.2017
Спикер парламента Молдавии боится проиграть выборы социалистам и просит США помешать этому
07.12.2017
Молдавские социалисты до конца года намерены выступать в парламенте только на русском
Загрузка...