Владимир Путин 24 мая принял в Кремле специального посланника Президента Республики Корея Сон Ён Гиля, который передал главе Российского государства послание от лидера своей страны. Спецпосланник, в частности, сообщил, что в этом документе изложены намерения и принципы нового правительства Республики Корея.
По информации агентства Рёнхап, в ходе 45-минутной беседы стороны обсудили ситуацию на Корейском полуострове, и в этом контексте российский президент указал на ограниченность политики санкций в отношении КНДР, а также продемонстрировал заинтересованность в осуществлении трехсторонних экономических проектов с участия России, Южной Кореи и КНДР в сфере железнодорожного транспорта, поставок электроэнергии и природного газа.
Со Ен Гиль утверждает, что Мун Чжэ Ин, избранный 10 мая президентом Республики Корея, проявляет "очень большой интерес к России". Что касается России, то, как полагает спецпредставитель, и она тоже «имеет к Корее интерес».
Заинтересованность во взаимовыгодном сотрудничестве между Москвой и Сеулом выразили и президенты обоих государств, Путин и Мун Чжэ Ин, в ходе телефонного разговора, состоявшегося 12 мая. Можно ли действительно ожидать чего-то нового в связи с этой поездкой и этими заявлениями южнокорейского дипломата? Или все это чистой воды протокол?
Нельзя не отметить, что подобные заявления звучат уже давно - со времен установления между двумя странами дипломатических отношений в 1990. За это время были сделано, конечно, немало: в частности наработаны разносторонние экономические связи в энергетике, бытовой технике, электронике, машиностроении, химии и сельском хозяйстве. Идет торговля, налаживается взаимный обмен в других областях.
Но тогда, в начале девяностых, обеим сторонам хотелось значительно большего. Ближайшие и далекие перспективы двусторонних связей будоражили головы российских и корейских дипломатов, промышленников и коммерсантов предполагаемой масштабностью взаимовыгодного сотрудничества. Тогда стороны действительно испытывали искренний оптимизм, предлагали друг другу интересные проекты и даже приступали к их реализации, но им не хватало понимания друг друга, взаимных знаний о политике и экономики нового партнера, опыта общения. Поэтому и результаты не устраивают сегодня ни одну из сторон.
Но Москва и Сеул не оставляют попыток, по крайней мере, наладить активный диалог. Так, осенью минувшего года на Дальневосточном экономическом форуме президенты двух стран обсуждали вопрос о том, как состыковать российские инициативы в рамках новой Восточной политики Владимира Путина и плана Пак Кын Хе о создании на российском Дальнем Востоке нового «Голубого региона», путем совмещения российских природных ресурсов с корейскими капиталами и технологиями.
Именно тогда российский президент еще раз подтвердил: "Республика Корея, безусловно, относится к одному из наших приоритетных партнёров в Азиатско-Тихоокеанском регионе".
А что слышно на этот счет из обновленного Сеула? Сейчас там много говорят о многовекторной политике нового южнокорейского политического руководства.
В столице Республики Корея искренне рассчитывают на то, что можно будет наладить добрые и полезные отношения со всем миром. Что же – это здорово. Пожелаем удачи!
Правда, при этом уже сейчас становится очевидным тот, факт, что главным политическим приоритетом Южной Кореи остаются США, а основной экономический курс нацелен на Китай.
Американо-южнокорейские связи имеют давнюю историю, они проверены серьезными испытаниями, в том числе военными, и основываются на совпадении стратегических интересов двух стран. Наивно предполагать, что эта отлаженная машина пойдет на слом или подвергнется серьезной реконструкции. Уже первые контакты представителей политических и военных кругов США и Южной Кореи четко свидетельствует о том, что Вашингтон продолжит выполнение своих обязательств перед Сеулом в рамках основной военной политической стратегию. Мало того, сама южнокорейская сторона просит об этом,
Что касается экономики, то Сеул прилагал и прилагает сейчас весьма серьезные усилия для восстановления пошатнувшихся в последнее время отношений с Китаем. Сеул верит в большие перспективы китайской экономики и действительно стремится к широкому и активному сотрудничеству с этой страной. Об этом свидетельствует, в частности, отношение Сеула к современному китайскому проекту "Один пояс – один путь". В южнокорейских СМИ с трудом можно сегодня найти информацию о поездке спецпредставителя президента Южной Кореи в Москву, но там масса материалов, посвященных упомянутому новому китайскому экономическому проекту.
По словам Со Ен Гиля, южнокорейского спецпосланника, его страна стремится к более тесному экономическому сотрудничеству с Россией и готова к этому. Но какую сферу сотрудничества при этом обозначил он в числе первых? Конечно же, энергетику. А в вопросах политики? Конечно же, как сказал дипломат Со, Сеул нуждается в "в критической роли России в решении ядерной проблемы Северной Кореи".
Вот, видимо, и все, для чего сегодня действительно нужна Россия Южной Кореи. Но разве у России нет более широких интересов на Корейском полуострове и в Тихоокеанской зоне в целом?
Сеулу неплохо было бы начать разговор о взаимовыгодном сотрудничестве с упоминания о готовности решить такую, к примеру, важную для России проблему как размещение на южнокорейской территории американской новейшей системы противоракетной обороны THAAD. А затем продолжить диалог серьезно темой о том, политика какого государства в действительности из десятилетия в десятилетие не позволяет Корейскому полуострову отдохнуть от вражды. Потом можно было плавно перейти и к вопросу о реальном стратегическом партнерстве в политике и экономике.
Каким путем можно было бы сделать сотрудничество между двумя странами реально взаимовыгодным - эта тема дальнейших переговоров с новым руководством Южной Кореи. Говорят, оно чувствует себя более свободным в выборе реальных партнеров. Ну что ж, время покажет.
