Удовлетворение - так можно охарактеризовать официальную реакцию Голубого дворца (президентской администрации Республики Корея) на итоги российско-южнокорейской встречи в верхах, состоявшейся на полях саммита G20 в Гамбурге.
В официальном сообщении администрации, опубликованном только в субботу (видимо, после тщательного анализа результатов встречи), в первых его строках, подчеркивается, что новый президент Южной Кореи Мун Чжэ Ин и глава российского государства Владимир Путин подтвердили свои намерения вместе работать над проблемой денуклеаризации Корейского полуострова.
Южнокорейский руководитель, как это и принято в последние годы в практике общения южнокорейских представителей с представителями других государств, обратился к Владимиру Путину с просьбой оказать сдерживающее влияние на Северную Корею, с тем чтобы укротить ее ракетно-ядерные амбиции и усадить ее за стол переговоров по проблеме денуклеаризации.
Путин на это, как утверждает администрация Голубого дворца, подтвердил "твердую решимость России не позволить Северной Корее владеть ядерным оружием и выразил поддержку усилиям Сеула, направленным на возвращения Пхеньяна в переговорный процесс".
Вряд ли, это было совсем так, ведь в отличии от фактических позиций некоторых других стран в России действительно признают суверенитет КНДР и не пытаются вмешиваться в ее сугубо внутренние дела. Так что пассаж в пресс-релизе южнокорейской администрации относительно того, что Путин, дескать, выразил "твердую решимость России не позволить Северной Корее владеть ядерным оружием", видимо, не совсем точно был кем-то из участников встречи истолкован и далее распространен.
Другое дело, как это передают уже российские информационные источники с места событий, президент РФ отметил, что проблема северокорейской ядерной программы "конечно, является очень острой". При этом он призвал "не терять самообладания, действовать прагматично и аккуратно" в сложившейся ситуации.
Интересно, что в трактовке российских источников ответные слова Мун Чжэ Ина и перевод этих звучали так: " И, как Вы отметили, северокорейская провокация, эта ракетная провокация, – это угроза не только Корейскому полуострову – угроза для всего региона Северо-Восточной Азии".
Так что разница в терминологии и подходов сторон к этой проблеме все же есть. Москва, а также и Пекин, против искусственного обострения этой проблемы, к чему пока еще по накатанной ранее дорожке идут сами южнокорейские политики и подталкивают на нее других.
Россия и Китай призывают все стороны, так или иначе вовлеченные в этот конфликт, к сдержанности и мирному решению проблемы путем переговоров, а не конфронтации и принуждению Севера к миру путем силовых нажимов.
Судя по всему, в этом и весь главный политический итог встречи. Мог ли он быть другим, более ярким? Думается, что нет. Ведь, вскоре после этой встречи состоялась другая, очень важная - встреча Путина с американским презентом Дональдом Трампом. И на ней обсуждение корейского вопроса тоже состоялось.
Правда, в информационных сообщения об итогах этой встречи корейская тема пока почти не звучит. Некоторые американские обозреватели считают, что этот вопрос на фоне других ушел как-то в тень. Вряд ли, это так. Скорее всего, Владимиру Путину удалось убедить.., а говоря более дипломатическим языком, сторонам удалось придти к единому мнению о целесообразности не педалировать эту тему сейчас.
И если реально оценивать ситуацию, то действительно причин для особой спешки сегодня нет. Разве Пхеньян сейчас действительно стремится к войне с Южной Кореей, США и Японией? Да, конечно, нет. В высших эшелонах северокорейской власти немало мудрых политиков и аналитиков, которые хорошо понимают, чем в итоге грозит Северной Корее возможный военный конфликт с Западом.
Вместе с тем, на столе международного сообщества на днях появился российско-китайский план по урегулированию ситуации на Корейском полуострове. Может, позже и у американцев, южнокорейцев или японцев появятся свои, какие-то новые мысли на этот счет, которые заинтересуют и Северную Корею том числе.
Но главное сейчас, как сказал российский президент, "не терять самообладания, действовать прагматично и аккуратно". И почему бы не поверить, в конце концов, и в то, что России и Китаю удастся убедить американских, южнокорейских, японских политиков с одной стороны, и северокорейских с другой в целесообразности смотреть на проблемы полуострова спокойно, взвешенно, по деловому, и с прицелом на их мирное решение.
Что касается экономических итогов российско-южнокорейской встречи. На переговорах Путин подтвердил заинтересованность России в реально взаимовыгодном сотрудничестве с Южной Кореей. При этом он отметил: "Республика Корея занимает четвертое место в Азиатско-Тихоокеанском регионе по торговому обороту с Россией. У нас был небольшой спад - в первом квартале мы наблюдаем приличный рост, 36 процентов".
Его южнокорейский коллега заявил, что принимает предложение Владимира Путина поучаствовать в работе Восточного экономического форума во Владивостоке и в свою очередь пригласил Путина посетить Южную Корею. "Это будет очень хорошая возможность обсудить все вопросы между нашими странами", считает руководитель Республики Корея.
Сеул по-прежнему заинтересован в развитии сотрудничества в энергетике и в освоении Северного морского пути, в совместных проектах на российском Дальнем Востоке. Там даже заявляют о готовности подписать соглашение с Евразийским экономическим союзом о свободной торговле.
А в преддверии этой, как сообщило южнокорейское агентство Ренхап, Мун Чжэ Ин заявил, заинтересован в развитии экономических связей с КНДР и что «можно будет продвигать и сотрудничество в Северо-Восточной Азии, в том числе в соединении газопроводом Юга, Севера и России». ОН даже полагает, что можно возобновить работу над проектом стыковки железных дорог Юга и Севера Кореи с выходом на Транссиб.
Но до решения всех политических проблем, связанных с Северной Кореей, эти проекты кажутся, все же, мало реальными.
Реально же, по состоянию на сегодня, более глубокие экономические интересы южнокорейцев рассчитаны на Китай. Здесь Сеул видит огромные перспективы устойчивого развития сотрудничества в целом наборе областей. И чтобы переломить эту тенденцию или успешно адаптироваться к ней российским политикам, промышленникам и бизнесу придется намало поработать.
