«Рождественская революция», или Что не так в Иране / Новости / Информационное агентство Инфорос
Оцените статью
«Рождественская революция», или Что не так в Иране

Сегодня в Иране обкатывается технология цветных революций нового типа

04.01.2018 10:52

«Рождественская революция», или Что не так в Иране

Последние события в Иране позволяют утверждать, что Иран сегодня стоит на грани гражданской войны. При этом эта еще только начинающаяся гражданская война с самого начала носит очень странный характер. На первый взгляд, протесты в Иране - стихийны и выглядят точно так же, как и в Тунисе, и Египте в период «арабской весны». Именно такой образ «народной революции» в Иране и пытаются продвинуть западные (американские, британские) и саудовские СМИ. И в самом деле: явных признаков инсценированности в этих протестах не наблюдается; в самих массовых протестах принимает участие не «революционно заряженная» молодежь – обязательный элемент всех без исключения цветных революций, а лица среднего возраста, которых не так-то просто оторвать от своих семей и завлечь на "Майдан"; наконец, у иранского протеста нет лидеров и единого руководящего центра – вообще не понятно, кто именно им руководит. Складывается впечатление, что главной фигурой событий в Иране являются не конкретные лидеры, а сам «восставший народ», делающий на наших глазах «историю». Но не все так просто.

Основные события в Иране начались 28 декабря 2017 года, когда примерно в 20 населенных пунктах одновременно вспыхнули массовые протесты, в считаные дни охватившие всю страну. 1 января таких населенных пунктов было уже почти 90, беспорядки перекинулись на Тегеран, традиционно более защищенный от любых попыток организации государственных переворотов. Первоначальной причиной волнений послужило очередное повышение цен на продукты питания, ударившее по малообеспеченным жителям провинциальных городов, среди которых много безработных. В дальнейшем протесты приобрели предельно конкретный антиправительственный характер: у протестующих появились лозунги, требующие отставки президента Роухани, аятоллы Хаменеи, немедленного вывода иранских войск и «прокси» из Сирии и Ирака, несущих там тяжелые потери. Наконец, протестующие стали требовать прекращения Ираном финансовой поддержки режимов в Сирии и Ираке, ливанской "Хезболлы", ХАМАС, хуситского движения «Ансар Аллах» в Йемене. Эти лозунги не просто призывы: их следует рассматривать как часть политической программы восставших; причем программы, сформулированной очень грамотно и явно не простыми иранскими «колхозниками». За этими лозунгами стоят интересы даже не иранского населения, а прежде всего Саудовской Аравии: ведь именно во многом благодаря иранским «добровольцам» из КСИР и иранским же ЧВК Асад взял штурмом и до сих пор удерживает такой город, как Алеппо, занятый сегодня иранскими «прокси». Отказ от финансирования сирийского режима и вывод иранских сил из региона практически сразу же приведет к откату армии САР к границам российских военных баз Хмеймим и Тартус, сдаче Алеппо и целого ряда северных территорий, а фронт с разного рода «условно умеренными» оппозиционными группировками (среди которых есть в военном плане даже поопаснее ИГИЛ) снова будет пролегать вблизи городской черты Дамаска. 

В ряде мест протестующим удалось разоружить полицию и военизированные подразделения «Басидж» (в том числе произошло нападение на штаб четырнадцатого корпуса «Басидж») – в руки восставших попало оружие, которое теперь будет обращено против верных режиму подразделений службы безопасности и КСИР. Армия, КСИР и основная масса подразделений «Басидж» в этих условиях заняли выжидательную позицию: они не горят желанием стрелять в демонстрантов. Может быть, потому что большинство рядовых членов этих организаций сами принадлежат к тому же имущественному классу, что и восставшие, и отчетливо видят разницу между уровнем жизни руководящей верхушки и простыми гражданами. Странная пассивность иранских силовых структур, занявших по сути отстраненную позицию, вызывает отнюдь не только одно удивление: ведь именно они – главная опора режима. Никто и никогда еще не слышал, чтобы элитные подразделения КСИР колебались, выступить или нет против своих врагов, применить ли к ним оружие (включая тяжелое). Тем не менее общее количество погибших со стороны манифестантов – более 20 человек, убитых, в основном, при попытках разоружить полицейских и военнослужащих разного рода правительственных военизированных формирований, – наводит на мысль, что в силовых структурах Ирана не все в порядке. Возможно, пока генерал Касэм Сулеймани и лучшие люди бригады «Аль Кудс» воевали в Сирии, в армии и КСИР сложилась типично «ленинская» революционная ситуация, когда «низы не хотят, а верхи не могут жить по-прежнему». К «низам» здесь относятся рядовые и младший командный состав, к «верхам» – старшие и высшие офицеры армии и КСИР (представляющей собой по сути вторые вооруженные силы Ирана - как по численности, так и по боеспособности). 

28 декабря люди вышли на улицы от отчаяния, не видя иной возможности донести до правящей верхушки Ирана свои беды. Именно поэтому в первые часы и даже дни восстания протестующих особо никто не трогал: региональные власти надеялись, что демонстрации сами собой рассосутся. Однако этого не произошло: с приобретением протестным движением массового характера со стороны восставших масс начались нападения на правоохранительные органы, переросшие в некоторых местах даже в вооруженные столкновения. Отобрав первые партии оружия, протестующие, по меткому выражению Андрея Серенко, «преодолели психологический порог страха перед нападением на полицейских и сотрудников службы безопасности». Теперь следует ожидать, что отдельные формирования «Басидж» сами начнут передавать склады с оружием в руки восставших народных масс. И с этого момента ситуация в Иране может начать развиваться по сирийскому сценарию.

Сообщают, что власти никак не могут найти зачинщиков беспорядков, вычислить центр (или центры) управления восстанием. Именно поэтому восстание никак не удается подавить: иранским спецслужбам не ясно, кто рулит мятежом и кого следует брать. Основываясь на этом предположении, ряд экспертов утверждают, что отсутствие общепризнанных лидеров и штабов (центров управления) – главный признак стихийности иранских протестов: никто людьми не управляет, они сами, по собственной воле выходят на улицы и вливаются в протестное движение. Которое, в свою очередь, распространяется как лесной пожар. В это, в принципе, можно поверить, если бы не одно но: если центр управления протестами так и не удалось выявить, это вовсе не означает, что его нет в принципе – просто, возможно, его никак не могут найти. Слабая работа иранских спецслужб вовсе не означает, что такого центра нет в природе. Может быть, иранским спецслужбам в сложившейся ситуации проще представить события стихийными и случайно возникшими на пустом месте, чем признаться Хаменеи в том, что они провалили работу по предупреждению попытки государственного переворота. Кроме того, стоит вспомнить, что одним из признаков цветных революций также является отсутствие революционных лидеров: их роль выполняют множественные технические фигуры, возникающие ниоткуда и часто сразу после завершения цветной революции уходящие в никуда, в утиль (как доктор Гальюн в Сирии). А нынешние события в Иране отчасти на цветные революции похожи: в этих событиях протестующие выходят на улицы под изначально неполитическими лозунгами (против нищеты, коррупции, безработицы, роста цен, «за все хорошее против всего плохого»), позволяющими собрать намного больше участников – как в Ереване в 2015 году («Электромайдан»); в столкновениях с полицией появляются первые убитые – «сакральные жертвы», как в Киеве в 2014 году; революционной идеологии нет – есть протест против конкретных лиц: Хаменеи, Роухани, Сулеймани, кровососов и мироедов. Вот только с символикой народной революции в Иране пока еще не все ясно – ее пока еще нет; и протестное движение формируется не в столичных городах, а на периферии – в регионах, и только затем волнения заражают столичных жителей, армию и полицию. Наиболее продвинутые протестующие используют социальные сети для координации своих действий – так, как это было в «твиттерных революциях» «арабской весны» в Тунисе и Египте. Но доля этих активных пользователей так же, как и в Тунисе и Египте 2011 году, относительно невелика:  большинство участников протеста – это сельские жители и обитатели небольших городков и поселков, интернетом они не пользуются, а для координации действий предпочитают передавать новости «из уст в уста», от одного дома к другому, сарафанным радио. Именно поэтому отключенные иранским режимом "Твиттер" и ФБ нисколько не сказываются на темпах конфликтной мобилизации населения для участия в протестном движении.

Существует утверждение, что иранские власти не могут найти центр управления протестами потому, что он находится за рубежом: в США, Великобритании или Саудовской Аравии, а управляются протесты через группы в социальных сетях ФБ и "Твиттер". При этом ссылаются на опыт «арабской весны» и отмечают лавинообразный рост протестных групп с антииранскими антиправительственными хештегами. Так, утверждают, что в протестных группах, организованных якобы иранскими гражданами, 27% хештегов и постов имеют саудовское происхождение (написаны на диалекте арабского, на котором говорят в КСА) (по информации агентства Tasnim), 42% хештегов и постов опубликованы с использованием терминалов, расположенных за пределами Ирана - в КСА, США и Великобритании. Это действительно так: групповая активность в ФБ, "Твиттере" и "Инстаграме" развивается, в основном, специалистами с территории зарубежных (по отношению к Ирану) стран. Но это вовсе не означает, что эти группы и посты влияют на процессы конфликтной мобилизации протестующих в самом Иране: так же как и в «твиттерных» революциях «арабской весны», информационная активность в этих группах рассчитана не на иранскую, а на американскую и западноевропейскую аудитории, а цель ее – убедить общественное мнение «коллективного Запад» в том, что мятеж в Иране действительно представляет собой подлинно народную национально-освободительную революцию, воплотившее в себе движение угнетенного иранского народа. Точно так же было и в Тунисе, и Египте в 2011 году. 

Сейчас нет твердых оснований говорить о том, что протесты в Иране – это цветная революция, организованная США, Великобританией и Саудовской Аравией. Более вероятно, что данная ситуация – результат накопившихся просчетов со стороны «железного» иранского руководства, давших именно на рубеже 2018 года кумулятивный эффект. Вместе с тем очевидно, что противники Ирана – и на Западе, и на Востоке – приветствуют то, что происходит в Иране. Неслучайно Трамп в своем "Твиттере" уже написал, что для Ирана наступает время больших перемен. Однако в данной ситуации «коллективный Запад», скорее, включился в управление протестами, «на ходу прицепившись к паровозу», чем был их изначальным организатором и создателем.

В этой ситуации у властей Ирана есть три выхода. Первый – подавить вооруженный мятеж силой оружия. Этот выход действенный, но довольно рискованный: непонятная пассивность армии, сил безопасности и КСИР наводит на мысль, что они вряд ли захотят быть исполнителями плана подавления. Второй выход – бежать из страны. Неслучайно по Тегерану поползли слухи, что Хаменеи уже покинул столицу – ну прям как Янукович. Но эти слухи могут не иметь под собой реальных оснований и быть обыкновенной дезинформацией. Третий выход – отправить Роухани в отставку, отозвать «прокси» из Сирии и Ирака, объявить новую дату выборов президента ИРИ. Это позволит выиграть время, необходимое для того, чтобы подтянуть из Сирии и Ирака наиболее преданные и боеспособные части КСИР, а также иранских «прокси», превратившихся в обыкновенных наемников, и «солдат удачи» из бригад, сформированных Ираном из числа афганских и пакистанских беженцев. Эти вряд ли будут колебаться, пускать ли оружие против мирного населения. Тем более что за подавления мятежа афганцам и пакистанцам могут пообещать гражданство – сразу и без промедления (ведь именно за это они сейчас в Сирии и воюют). Однако в этом случае может возникнуть проблема в другом месте: если иранцы уйдут из Сирии, Асад власть не удержит.

Наблюдая за развитием ситуации в Иране, многие эксперты неизбежно задают себе вопрос: может ли данный сценарий повториться в российских условиях. Все-таки следует иметь в виду, что Иран – страна с жесткой вертикалью власти, очень консолидированная, выстроенная, имеющая две армии (национальную и Корпус стражей Исламской революции), мощные спецслужбы, массу проправительственных военизированных формирований. Еще вчера считалось непреложным фактом, что безопасность этой страны нельзя подорвать изнутри - только в результате внешнего вторжения. И вдруг это произошло. При этом причиной социального взрыва, переросшего в общенациональный мятеж, стали не происки врагов-интервентов, не козни политиканов, а падение уровня жизни и повышение цен на продукты первой необходимости. И все это – на фоне безвозмездной финансовой поддержки Ираном шиитских и прошиитских режимов по всему Ближнему Востоку. Так, по словам ученого-востоковеда С.М. Иванова, «в 2013 году Иран выделил только Сирии беспроцентных и практически невозвращаемых кредитов примерно на 15 млрд долларов – эти деньги позволили Асаду содержать семью и аппарат правительства, выполнять социальные обязательства на контролируемых территориях и финансировать военные расходы; примерно столько же из госбюджета Ирана выделялось Башару Асаду и в последующие годы».  15 млрд долларов – это почти половина всех доходов, получаемых Ираном в год от продажи нефти. Есть о чем задуматься. 

Судя по всему, глобальные политические амбиции аятоллы Хаменеи в последние годы не раз вступали в жесткий конфликт со здравым смыслом. И вот результат. В этих условиях перед российским руководством встает задача максимально точно учесть иранский опыт, чтобы не стать следующими на очереди. И надо иметь в виду, что если события в Иране – это цветная революция, то сегодня в Иране обкатывается технология цветных революций нового типа: модернизированная, опирающаяся на новый базовый старт – людей среднего возраста, использующая неполитическую повестку для первоначального раскачивания ситуации в стране (как на «Электромайдане» в Ереване в 2015 году). Авторы этой технологии поменяли последовательность распространения волны протестов: теперь протесты стартуют не из столицы, а из регионов, беря столицу в огненное кольцо. И этот технологический прием позволяет взломать системы национальной безопасности суперцентрализованных, консолидированных и идеологизированных государств, таких как Исламская Республика Иран. И не только таких, как Иран. При этом антидот для этой схемы цветных революций еще не придуман.

Оставить комментарий
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Еще по теме «Политика»:

20.07.2018
Москва выступает за снижение санкционного давления на КНДР
20.07.2018
Бесперспективное сотрудничество
20.07.2018
Нормализация дипотношений важна для голландско-турецких отношений
20.07.2018
СМИ о российско-американских договоренностях относительно юга Сирии
20.07.2018
РФ и США ведут закрытые консультации по СНВ и РСМД
20.07.2018
Население Грузии оплачивает несбыточные мечты властей
19.07.2018
РФ призывает безотлагательно обсудить ситуацию со свободой СМИ на Украине
19.07.2018
РФ и КНР не поддержали запрос США на запрет поставок КНДР нефтепродуктов
19.07.2018
Британское МВД назвало "дикими домыслами" публикации об "отравителях" Скрипалей
19.07.2018
Путин: ЕАЭС может установить партнерские отношения с 50 странами
19.07.2018
Верховный суд Испании решил отозвать европейский ордер на арест Пучдемона
19.07.2018
Работу над продлением СНВ-3 нужно начать сейчас, заявил Путин
19.07.2018
Дума поддержала законопроект о ратификации конвенции о минимальных нормах соцобеспечения
19.07.2018
В Израиле приняли закон о еврейском характере государства
Загрузка...