В минувший понедельник премьер-министр Великобритании Тереза Мэй, выступая в парламенте с заявлением, вопреки ожиданиям, не представила фактически никакого конкретного плана «Б» по выходу страны из Евросоюза (Brexit), ограничившись лишь обещанием проявлять большую открытость в том, что касается дальнейших переговоров с ЕС по этому вопросу и своих дальнейших действий.
Напомним, на прошлой неделе парламент решительно отклонил предлагавшийся Мэй проект соглашения, который она ранее уже согласовала с Евросоюзом и собственным кабинетом министров. Причем критиковали соглашение как сторонники «жесткого» Brexit, то есть без сделки с Брюсселем, так и те, кто требовал проведения повторного референдума о членстве в ЕС и сохранения единства с Европой. После провала правительство заявило, что представит план «Б» 21 января, а дебаты и голосование по нему пройдут 29 января. Но, как видим, никакого альтернативного плана Тереза Мэй в минувший понедельник не представила.
Выступая в парламенте, британский премьер лишь подтвердила, что она выступает категорически против проведения повторного референдума о членстве Великобритании в Евросоюзе. По большому счету, другого ее мнения по этому вопросу было трудно и ожидать, поскольку она хорошо понимает, что в нынешних условиях, когда 56% населения страны выступают за сохранение членства Британии в ЕС, новый референдум может на корню похоронить идею «развода» Лондона с Брюсселем. А ведь не является секретом, что именно Тереза Мэй является ярым сторонником Brexit, за который она сейчас ведет ожесточенную борьбу на многих фронтах: начиная внутри своей собственной Консервативной партии и заканчивая чиновниками в Брюсселе.
Кроме того, Мэй категорически отвергла возможность внесения изменений в Белфастское соглашение 1998 года («соглашение Страстной пятницы») с целью решить проблему границы на острове Ирландия (backstop), что на сегодня является основным камнем преткновения на пути к Brexit. Действительно, главным достижением «соглашения Страстной пятницы» было недопущение появления границы между Республикой Ирландией и Северной Ирландией. И именно это условие того соглашения во многом способствовало прекращению 30-летнего кровавого конфликта между католиками-республиканцами и протестантами-лоялистами.
Еще в понедельник Мэй пообещала, стремясь, видимо, получить поддержку хотя бы части лейбористов, впредь обращать особое внимание на защиту прав рабочих и соблюдение экологических стандартов после Brexit. Единственным же реальным объявлением, сделанным премьером накануне, стало заявление о том, что европейские граждане, подающие на право постоянного проживания в Великобритании, будут освобождены от сбора, составляющего на данный момент £65. Но это никоим образом нельзя назвать планом «Б» по Brexit.
Выступление Терезы Мэй 21 января в парламенте окончательно развеяло иллюзию, которую в последние два с половиной года она старалась создать. В частности, доказывая, что Великобритания может сохранить ключевые привилегии, связанные с членством в ЕС (например, частичный доступ к единому рынку), а одновременно воспользоваться преимуществами независимости от Брюсселя (в частности, получить возможность проводить собственную миграционную политику).
На деле же оказалось, что этот сомнительный компромисс не устраивает подавляющее большинство членов палаты общин. Многие ее члены, в первую очередь т. н. «евроскептики» из правящей Консервативной партии (тори) опасаются, что Лондон станет заложником Брюсселя, который сможет бесконечно продлевать backstop, оттягивая тем самым окончательный выход страны из Евросоюза.
Отметим, что ранее руководство ЕС неоднократно заявляло, что согласованный с Лондоном еще 25 ноября прошлого года план по Brexit изменению не подлежит и новых переговоров по этому вопросу не будет. Отказывается Евросоюз от новых переговоров по этому вопросу по ряду причин, среди которых самой главной остается все та же — другим членам ЕС нельзя показывать, что за пределами дружного европейского сообщества может быть счастливая и безмятежная жизнь. Правда, на минувшей неделе газета The Times сообщила, что Германия и Франция вроде бы выступают за то, чтобы пойти навстречу Великобритании и продлить сроки Brexit, что в свою очередь подразумевает новый раунд переговоров между Лондоном и Брюсселем. Напомним, выход Британии из ЕС намечен на 29 марта этого года.
Времени, как видим, на новые переговоры уже совсем не осталось, поэтому в сложившейся ныне ситуации самый реалистичный сценарий — попросить Брюссель об отсрочке. Однако Тереза Мэй и многие ее сторонники, включая экс-главу МИД Бориса Джонсона, выступающего за «жесткий» Brexit, категорически отвергают такую возможность. С другой стороны, нынешний британский премьер в свое время утверждала, что досрочных выборов в стране не будет, а потом объявила об их проведении в 2017 году. Политическая репутация Терезы Мэй находится сейчас в таком глубоком пике, что еще один разворот на 180 градусов никого не удивит.
На сегодняшний день совершенно очевидно, что процесс по Brexit зашел в тупик и его перспективы весьма туманны. Британское правительство потеряло контроль над политикой выхода страны из ЕС, и теперь Соединенное Королевство дрейфует, потеряв управление, к неизвестному будущему, которое может предполагать как его членство в Евросоюзе, так и нет. Самой трудной, судя по всему, будет решение проблемы backstop. Особенно с учетом того, что Дублин отказался принять 5-летний лимит на механизм по границе после Brexit, предложенный ранее Польшей. Да к тому же правительство Ирландии вообще отвергает возможность заключения отдельного двустороннего соглашения с Великобританией, на основе которого можно было бы решить проблему границы с Северной Ирландией.
На данный момент, возможно, вариантом по умолчанию является выход Британии из ЕС без соглашения, т. е. «жесткий» Brexit. Но в этом случае все законы и договоры Евросоюза автоматически перестают действовать для Лондона, а его торговые отношения с Брюсселем переходят на правила ВТО с максимальными тарифами и таможней на границе. По мнению аналитиков Bloomberg, жесткий вариант «развода» с Брюсселем будет стоить Лондону минус 7% ВВП к 2030 году по сравнению с другими странами ЕС. При этом даже если сделка по Brexit состоится, то падение ВВП Великобритании составит около 3%. Не будем забывать и о том, что Евросоюз — крупнейший торговый партнер Лондона. До референдума 2016 года на него приходилось почти 44% британского экспорта или £223 млрд и 53% импорта страны.
А к такому развитию событий, в первую очередь к огромным потерям в экономике, британские власти, судя по всему, просто не готовы. В этой связи ближайшие месяцы — а может быть, даже годы — обещают быть крайне увлекательными в смысле наблюдения за Британией и ее элитами, которые неумными и порой безответственными действиями загнали свою страну в тяжелейший кризис с совершенно непредсказуемым исходом. Учитывая роль Соединенного Королевства в истории и современной политике, Лондону вряд ли приходится рассчитывать на сочувствие внешнего мира, а уже тем более со стороны России, против которой британские власти организовали в последнее время настоящую войну по всем фронтам.
Однако один урок из истории с Brexit, безусловно, стоит извлечь всем. Происходящее сейчас с Великобританией наглядно показывает, какие последствия для страны могут повлечь ситуации, когда власти начинают руководствоваться личными сиюминутными интересами при принятии государственных решений, и насколько опасным бывает отказ политиков принимать неприятную им реальность.
